Информация

Существенно ли меняется воспринимаемое влечение сверстников, живя в чужой культуре?

Существенно ли меняется воспринимаемое влечение сверстников, живя в чужой культуре?


We are searching data for your request:

Forums and discussions:
Manuals and reference books:
Data from registers:
Wait the end of the search in all databases.
Upon completion, a link will appear to access the found materials.

Наблюдение: Прожив 10 месяцев в Индии, я и другие студенты по обмену (субъективно) оценили привлекательность индейцев намного выше, чем в начале пребывания.

Гипотеза: Имеет смысл (эволюционно) изначально иметь низкое влечение к незнакомцам (<-> «не влюбляться в врага»), но иметь механизм, который позволяет воспринимаемой привлекательности людей в вашем окружении со временем увеличиваться (< -> «размножаться в новой группе сверстников»).

Вопрос: Существует ли известный психологический / биологический эффект, который позволяет со временем увеличивать привлекательность людей другого этнического происхождения, живущих в этой этнической группе?


Существенно ли меняется воспринимаемое влечение сверстников, живя в чужой культуре? - Психология

Информация о бумаге

Информация о журнале

Международный журнал сестринского дела

p-ISSN: 2167-7441 e-ISSN: 2167-745X

Получено: 22 декабря 2020 г. Принято: 15 января 2021 г. Опубликовано: 30 января 2021 г.

Социальная поддержка, психологическая адаптация и накопительный стресс среди иностранных студентов в городе Багио на Филиппинах

Благословение Нимако Пинаманг 1 , Охене Боби-Нимако 2 , Уильямс Кваси Пепра 3 , Саймон Акваси Осей 1 , Фисквик Боахемаа Антви 1 , Нана Овусу Нимако 4 , Элвис Агьеним-Боатенг 1

1 Университет Сент-Луиса, Филиппины

2 Госпиталь Св. Варнавы, США

3 Университет Вэлли Вью, Гана

4 Университета Вермонта, США

Для корреспонденции: Blesslove Nimako Pinamang, Университет Сент-Луиса, Филиппины.

Эл. адрес:

Copyright © 2021 Автор (ы). Опубликовано Scientific & Academic Publishing.

Эта работа находится под лицензией Creative Commons Attribution International License (CC BY).
http://creativecommons.org/licenses/by/4.0/

Межкультурная жизнь иностранных студентов, хотя и увлекательная, может быть сложной задачей, поскольку они испытывают стресс из-за постоянных изменений и трудностей адаптации в принимающих странах. В процессе аккультурации стресс этих учеников приводит к ухудшению их психического здоровья и самочувствия. Первоначальные данные свидетельствуют о связи между социальной поддержкой, психологической адаптацией и аккультурационным стрессом, который испытывают студенты. В этом исследовании изучалась степень социальной поддержки, психологической адаптации, аккультурационного стресса среди иностранных студентов и их отношения. В этом описательно-корреляционном исследовании приняли участие 125 иностранных студентов из Багио, Филиппины, с использованием удобного метода выборки, и исследователи связались со студентами, чтобы ответить на раздачу онлайн-анкеты, составленную самостоятельно. Анкеты имели альфа Кронбаха 0,78 для социальной поддержки, 0,86 для психологической адаптации и аккультурационного стресса 0,82. Данные были проанализированы описательно с использованием параметрической статистики вывода, опираясь на регрессионный анализ в SPSS и центральной тенденции. Исследование показало, что иностранные студенты испытывают очень высокий культурный стресс. Иностранные студенты также сообщили о низкой социальной поддержке и очень высокой психологической адаптации. Исследование выявило умеренно отрицательную значимую связь между психологической адаптацией и аккультурационным стрессом. Исследование также показало, что существует крайне отрицательная значимая взаимосвязь между социальной поддержкой и аккультурационным стрессом. Результаты этого исследования показывают, что студенты с низкой социальной поддержкой часто сталкиваются с высоким аккультурационным стрессом. В настоящем исследовании иностранные студенты сообщили об очень высокой психологической адаптации, хотя у них высокий аккультурационный стресс. Исследование рекомендует иностранным студентам участвовать в более инновационных программах и мероприятиях, чтобы поддерживать свою психологическую адаптацию. Системы социальной поддержки также должны быть усилены как в принимающих, так и в родных странах, чтобы снизить аккультурационный стресс. В будущих исследованиях следует изучить источники социальной поддержки и другие факторы, способствующие высокому аккультурационному стрессу среди иностранных студентов.

Ключевые слова: Социальная поддержка, психологическая адаптация, аккумуляторный стресс и иностранные студенты


Индивидуальные различия в агрессии

Агрессия возникает, когда мы чувствуем, что нам угрожают другие, и, таким образом, личностные переменные, связанные с предполагаемой угрозой, также предсказывают агрессию. Агрессия особенно вероятна среди людей, которые чувствуют, что их отвергают те, кто им небезразличен (Дауни, Ирвин, Рамзи и Айдук, 2004). Кроме того, люди, которые испытывают много негативных эмоций, и особенно те, кто склонны воспринимать других как угрозу, могут быть агрессивными (Crick & amp Dodge, 1994). Когда эти люди видят поведение, которое может быть или не быть враждебным по своему намерению, они склонны думать, что оно агрессивно, и это восприятие может усилить их агрессию.

Люди также различаются по своему общему отношению к уместности применения насилия. Некоторые люди просто больше верят в ценность использования агрессии как средства решения проблем, чем другие. Для многих людей насилие - вполне приемлемый метод разрешения межличностных конфликтов, и эти люди более агрессивны (Anderson, 1997 Dill, Anderson & amp Deuser, 1997). Социальная ситуация, которая окружает людей, также помогает определить их представления об агрессии. Члены молодежных банд считают насилие приемлемым и нормальным (Баумейстер, Смарт и Боден, 1996), и членство в банде укрепляет эти убеждения. Для этих людей важные цели должны уважаться и бояться, и насилие является приемлемым средством для достижения этой цели (Horowitz & amp Schwartz, 1974).

Возможно, вы считаете, что люди с низкой самооценкой будут более агрессивными, чем люди с высокой самооценкой. На самом деле, верно обратное. Исследования показали, что люди с завышенной или нестабильной самооценкой более склонны к гневу и очень агрессивны, когда их высокое самооценка находится под угрозой (Kernis, Brockner, & amp Frankel, 1989 Baumeister et al., 1996). Например, хулиганы в классе - это те мальчики, которые всегда хотят быть в центре внимания, много думают о себе и не могут воспринимать критику (Salmivalli & amp Nieminen, 2002). Похоже, что эти люди очень заинтересованы в защите своих завышенных представлений о себе и реагируют гневом и агрессией, когда им угрожают.

Рисунок 10.7 Самовосприятие, агрессия и альтруизм

Дети, которые считали себя и которых сверстники считали заинтересованными в себе, были более агрессивными и менее альтруистичными, чем дети, которые считались более заботливыми о других. Данные взяты из Salmivalli et al. (2005).

В основе этих наблюдаемых индивидуальных различий в агрессии лежат фундаментальные мотивы озабоченности собой и заботой о других. Салмивалли, Оджанен, Хаанпаа и Питс (2005) попросили детей пятого и шестого классов выполнить ряд мер, описывающих себя и свои предпочтительные отношения с другими. Кроме того, каждому из детей дали список других учеников в их классе и попросили отметить имена детей, которые были наиболее агрессивными и наиболее полезными. Как видно на рис. 10.7 «Самовосприятие, агрессия и альтруизм», лежащие в основе личностные ориентации детей влияли на то, как их воспринимали одноклассники, и это хорошо согласуется с нашими знаниями о роли детей. забота о себе и других. Дети, которые высоко оценили цели заботы о себе (согласились с тем, что было важно, например, что «другие уважают и восхищаются мной»), с большей вероятностью были оценены как агрессивные, в то время как дети, для которых забота о других считалась более важной (согласие с такими высказываниями, как «Я чувствую себя близким к другим»), скорее всего, были восприняты как альтруистические.


Обсуждение

Настоящее исследование было основано на большой и разнообразной репрезентативной выборке беженцев. Чтобы расширить наше понимание интеграции беженцев, мы применили индивидуально-ориентированный подход, сосредоточив внимание на роли когнитивных навыков и личностных качеств в результатах адаптации. Наиболее важным выводом из этого исследования является то, что успешная адаптация беженцев к новой стране связана не только с социально-демографическими факторами, но и в определенной степени с индивидуальными различиями в личностных качествах и компетенциях. Согласно предыдущим исследованиям, социально-демографические характеристики были одними из наиболее важных факторов, объясняющих различия в адаптации. Продолжительность пребывания была положительно связана со всеми областями результатов, тогда как возраст отрицательно был связан только со здоровьем. У женщин-беженцев были более низкие шансы на трудоустройство (см. Также Lamba, 2003), более низкие шансы на установление новых социальных контактов и более низкий статус здоровья, но они были более удовлетворены, чем беженцы-мужчины. Повышенная вероятность трудоустройства мужчин по сравнению с женщинами может быть интерпретирована как отражение более широкой литературы о гендерном неравенстве на рабочем месте.

Помимо социально-демографических характеристик, когнитивные факторы имели значение во всех областях адаптации. В частности, языковые навыки по самооценке и предыдущее образование объясняют различия в институциональной, меж- и внутриличностной адаптации, что согласуется с предыдущими исследованиями в области образования (Potocky-Tripodi, 2003) и языковых способностей (Hayfron, 2001). Согласно Европейской комиссии (2011 г.), «широко признается, что приобретение языковых навыков имеет решающее значение для интеграции», что подчеркивает, что знание языка принимающей страны является необходимым предварительным условием для повышения уровня образования. Учитывая, что образование, как правило, поддается вмешательству, большое влияние на адаптацию к беженцам может оказать вмешательство, нацеленное на уже существующее образование и потенциальное повышение уровня образования.

Мы также обнаружили некоторые неожиданные результаты, которые требуют дальнейшего изучения, такие как негативное влияние школьного образования (высшего или даже университетского) на занятость, удовлетворенность жизнью или самооценку. Это можно понять на том основании, что беженцы не смогли восстановить свой прежний профессиональный статус, особенно на верхнем уровне профессиональной системы, по крайней мере, в течение этого короткого периода времени с момента их прибытия в Германию. Кроме того, принятие ислама или христианства не предсказывало институционального или межличностного приспособления к беженцам. Это удивительно, учитывая, что европейские граждане предпочитают просителей убежища христианской, а не мусульманской ориентации (Bansak et al., 2016). В рамках внутриличностной адаптации мы обнаружили исключение в направлении положительной связи между исламом и удовлетворенностью жизнью, а другая религиозная принадлежность отрицательно связана с самооценкой, что согласуется с исследованиями, представленными Швейцером, Гринслейдом и Каги (2007), подчеркивающими религиозную адаптацию как средство преодоления трудностей. успешный стиль преодоления стресса для многих беженцев. Кроме того, сильная система убеждений может помочь беженцам справиться с прошлыми травмами (Brune, Haasen, Krausz et al., 2002), в то время как вера в высшую силу позволяет беженцам восстановить контроль над своей жизнью и обрести эмоциональную стабильность (Schweitzer et al., 2007). ).

Результаты показывают, что успешная адаптация беженцев в новой стране не только зависит от социально-демографических факторов, языковых навыков и хорошего образования, но также определяется индивидуальными различиями в личностных качествах. Беженцы с более высоким аппетитом к риску также демонстрируют более высокую вероятность трудоустройства и поиска новых социальных контактов, в то время как чувство внутреннего контроля и готовность ответить взаимностью положительным образом были связаны с количеством новых социальных контактов, большей самооценкой , удовлетворенность жизнью и лучшее состояние здоровья. Эти результаты представляют собой первые признаки того, что личностные различия (Roberts et al., 2007) могут иметь значение в контексте адаптации к беженцам. Черты личности могут влиять на восприятие беженцами данной ситуации (Rauthmann et al., 2015), а также на то, как они справляются со стрессором, например, бегут из страны происхождения, и восстанавливаются после них (Carver & amp Connor-Smith, 2010). Последняя идея также согласуется с исследованиями посттравматического роста (PTG) как благоприятного хода развития после такого принудительного смещения (Tedeschi et al., 1998). Действительно, такие аспекты PTG, какотносящиеся к другим или личная сила продемонстрировали сильные концептуальные общие черты с измеряемыми нами личностными аспектами, а именно, положительная взаимность и воспринимаемый локус контроля. Принимая во внимание конкретный контекст, который включает в себя большую или меньшую неопределенность и непредсказуемость, наши результаты показали, что положительный эффект аппетита к риску был более выражен в контексте незащищенного статуса резидента для параметров меж- и внутриличностной адаптации. Однако в течение этого первого периода интеграционного процесса, исследованного в настоящем исследовании, влияние индивидуальных различий в личности на результаты интеграции было довольно незначительным и должно быть исследовано с точки зрения их потенциального долгосрочного эффекта.

Теории развития личности (Eysenck, 1967, McGrae et al., 2000) утверждают, что черты личности развиваются в младенчестве и относительно стабильны на протяжении всей жизни, в то время как другие специфические модели поведения и тенденции (например, отношение к работе, субъективное благополучие) развиваются. в зрелом возрасте, что часто приводит к предположению, что черты личности вызывают последующее развитие других поведенческих паттернов. В текущем исследовании мы также подразумевали такое причинное влияние личностных различий на способность беженцев адаптироваться к новому обществу, однако на этом самом раннем этапе мы можем только исследовать, являются ли личностные различия внутри группы беженцев существенными. связаны с различиями в показателях корректировки и поэтому важны для понимания процессов интеграции. Более того, наблюдаемые личностные различия не обязательно должны быть репрезентативными для населения в странах происхождения, поскольку процессы отбора могут быть задействованы в том смысле, что определенные личностные характеристики и ценности побуждают одних людей покидать свои дома, а других оставаться. Это явление часто называют «личностью мигранта», и оно наблюдается в основном у мигрантов, добровольно покинувших свою страну. Для данной выборки анализ выявил средние различия между беженцами и сопоставимыми группами коренных жителей с миграционным фоном и без него с точки зрения более высокой склонности к риску (небольшой эффект), более высокой положительной взаимности и более низкой отрицательной взаимности (средний эффект). как нижний внутренний локус контроля (средний эффект, подробности см .: Brücker et al., 2016). Чтобы улучшить наше нынешнее понимание роли личности в группе беженцев в процессе интеграции, необходимы дальнейшие исследования.

Более того, будущие исследования, основанные на нынешнем крупномасштабном исследовании, могут добавить другие потенциально важные факторы. Сюда могут входить характеристики, связанные с принимающей стороной, такие как численность местных сообществ беженцев, доля жителей, родившихся за границей, и сила местной экономики (см. Potocky-Tripodi, 2003), а также другие личные характеристики, которые были показано, что он предсказывает психологическую адаптацию, такую ​​как чувство согласованности (Ying & amp Akutsu, 1997) и чувство принадлежности (Berry & amp Hou, 2016). Поступая таким образом, будущая работа может также попытаться распутать взаимосвязанный характер различных показателей интрапсихической, межличностной и институциональной адаптации. Например, социальную поддержку можно рассматривать как аспект успешной социальной интеграции, но она также представляет собой важный фактор устойчивости для здоровья (например, Schweitzer et al., 2006). Для подтверждения таких причинно-следственных связей и выявления эффектов взаимодействия между различными областями адаптации необходимы дальнейшие продольные исследования.

Применение подхода с учетом индивидуальных различий к изучению адаптации беженцев подчеркнуло важность когнитивных навыков и факторов личности: даже если все беженцы столкнутся с одинаковыми проблемами в одном и том же контексте, некоторые из них смогут в полной мере воспользоваться возможностями, в то время как другие смогут есть трудности. Следовательно, возможно, одна из самых важных задач для принимающих обществ - учитывать это разнообразие, чтобы полностью раскрыть потенциал тех, кто стремится к интеграции. В политике и программах переселения беженцев настоятельно рекомендуется адаптировать меры вмешательства к когнитивным навыкам беженцев и поощрять некогнитивные навыки, такие как большее чувство контроля над своей жизнью и позитивное отношение к другим.


11 основных характеристик подросткового возраста | Развитие ребенка

Эта статья проливает свет на одиннадцать основных характеристик подросткового возраста. Характеристики: 1.Период быстрых физических / биологических изменений также имеет психологические последствия 2. Внешний вид-сознание 3. Влечение к противоположному полу 4. Когнитивное развитие 5. Карьера-сознание 6. Эмоциональные состояния 7. Полет воображения 8. Поклонение герою 9. Хобби и прочие подробности.

Характеристика №1.

Период быстрых физических / биологических изменений также имеет психологические последствия:

Рост тазовой кости, наполнение груди, увеличение размера и чувствительность гениталий, рост лобковых и подмышечных волос, снижение голоса, угри и менархе - основные физические и биологические изменения у девочек, которые сбивают их с толку. и опасаясь.

Как у мальчиков, так и у девочек секреция гормонов надпочечниками и гонадами, поддерживаемая тем, что секретируется передними и задними нервными частями гипофиза, вызывает быстрые изменения размеров и прочности костей, мышц, нервной системы. и особенно в репродуктивных органах, которые становятся полностью зрелыми для сексуальной функции.

Рост волос на лобке и в подмышечных впадинах, снижение голоса, изменение характера кожи тела с активизацией потовых желез, а также из-за внезапного роста яичек и полового члена, их функциональное усиление и эякуляция, которую испытывает мальчик. , все его сбивают с толку.

Все эти физические и биологические изменения подростка очень затрудняют его адаптацию к изменившейся ситуации. Подросток иногда стесняется компании других, может краснеть, когда на него смотрят другие, или может сбежать от реальности. Девушка из-за менструации и мальчик из-за его эякуляции особенно опасаются. Подростки иногда могут испытывать чувство вины.

Они начинают осознавать внешний вид и становятся одержимыми беспокойством: «Что другие (воображаемая аудитория) могут думать о моей внешности и поведении», Дэвид Элкинд назвал это новым видом «эгоцентризма».

Опять же, по словам Элкинда, подростки сами сочиняют легенды о себе, считая себя очень важными в глазах других. Они путают свои собственные чувства к себе с тем, что, по их мнению, думают о них другие.

Это также период, когда близость молодого человека к его родителям уменьшается, и он либо остается более погруженным в свои собственные чувства и мысли, либо испытывает сильное влечение к своим сверстникам. Стейнберг пишет, что это также период, когда его конфликт с родителями усиливается.

Для выяснения психологического воздействия менархе на девочек был проведен ряд исследований. Ретроспективные исследования показывают, что это событие неприятно, особенно из-за отсутствия социальной поддержки. После менархе девушки сообщают о большем количестве негативных эмоций или переживаний.

По словам Рубля и Брукс-Ганна, хотя переживания не являются травмирующими, они вызывают неудобства и двойственность. В случае раннего созревания негативных ощущений было больше. Менархе также может иметь положительное влияние: девочка будет приближаться к своей матери, и изменения, связанные с этим, могут заставить девушку вести себя более зрелой.

В традиционных семьях или культурах и девочек, и мальчиков посвящают в подростковый возраст с помощью обрядов. Период менархе у девочек проходит лучше. Грейф и Ульман сделали обзор таких исследований. Ритуалы сигнализируют о переходе из детства во взрослую жизнь.

Теперь, возвращаясь к физическому росту, следует упомянуть гипофиз, передняя доля которого в подростковом возрасте вырабатывает много гормонов, способствующих росту. И чрезмерная секреция того же самого может привести к появлению гиганта, тогда как его недостаток может сделать человека карликом.

Чрезмерный или недостаточный рост - оба условия заставляют серьезно беспокоиться о своем телосложении и внешнем виде. Физиологические и психологические процессы - взаимозависимые переменные.

Эндокрины играют важную роль в процессе физического роста, а подростковый возраст является апогеем для роста этих самых эндокринов посредством физиологических процессов, влияющих на поведение человека, а также на всю его личность.

Способность человека приспосабливаться во многом зависит от его физического роста, особенно в период подросткового возраста, когда эндокрины наиболее активны.

Характерная черта # 2.

Видимость-Сознание:

В подростковом возрасте и девочка, и мальчик начинают очень серьезно относиться к своей внешности. Поскольку физические изменения происходят очень быстро, влияя на внешний вид подростка, «как я выгляжу?» Становится его или ее преследующей проблемой. Подросток сделает все возможное, чтобы развить и сохранить привлекательный внешний вид. Человек становится очень разборчивым в отношении платья, прически и так далее.

Возможно, кому-то придется приходить к зеркалу много раз в день, просто чтобы знать, как он или она может выглядеть сейчас. Это период, когда нарциссизм психоаналитиков становится актуальным. Нарциссизм означает любовь к себе, когда человек влюбляется в свою внешность.

Но это состояние чувств не длится долго - подросток чувствует сильную тягу к противоположному полу. Теперь его или ее главной заботой становится то, как он или она должны выглядеть в глазах противоположного пола.

Одержимость внешностью, естественно, временами доставляла подростку сильное беспокойство. Его побочным эффектом может быть ревность по отношению к кому-то, с кем он или она не может соревноваться. Эта постоянная забота о своем внешнем виде может исказить его поведение.

Человек может стать застенчивым или замкнутым в случае физического недостатка или отсутствия привлекательности, воображаемой или реальной. Если дефект является врожденным или развился постнатально, но до неизлечимого уровня, в целом, развитие личности будет иметь неблагоприятный эффект. Такой человек не может вести себя нормально.

Дисморфическое расстройство тела может оказаться очень разрушительным, когда оно становится навязчивой идеей.

Автор хотел бы снова сослаться на отчет, недавно опубликованный в известной газете, в котором говорится, что серьезная озабоченность воображаемым или незначительным дефектом внешности может привести к тому, что человек бросит школу, будет избегать социальных контактов и может даже попробуйте покончить жизнь самоубийством - особенно если подросток бывает очень сентиментальным и опрометчивым, он может пойти на любой безрассудный шаг.

Характерная черта # 3.

Влечение к противоположному полу:

Лобковые изменения у девочки и у мальчика вызывают у одного сильное влечение к другому. Физический рост в подростковом возрасте делает человека привлекательным для противоположного пола. Тем не менее, это влечет за собой проблему приспособляемости к сверстникам того же пола и к сверстникам противоположного пола.

Подростки, которые не смогут должным образом приспособиться к представителям противоположного пола, окажутся неуклюжими в своем поведении. Такой плохо приспособленный человек когда-либо будет испытывать чувство напряжения.

Любопытство к половым вопросам и к противоположному полу возрастает с возрастом, и если старшие будут продолжать подавлять такие чувства подростка, это не поможет в правильном понимании сексуальных вопросов, и подавленные чувства могут либо взорваться более разрушительно, либо может привести к другим аномалиям.

Подросток испытывает огромное напряжение, пытаясь справиться с этими вновь пробудившимися половыми импульсами и что означают эти сильные импульсы. Большая часть подростковой энергии и внимания занята этими импульсами. Не только подростки, но иногда и старшие члены семьи также беспокоятся, поскольку половое поведение оказывается самой большой проблемой для развития моральных качеств.

Неразрывно переплетающиеся два аспекта сексуального поведения - физический и психологический - можно проиллюстрировать на примере сексуального поведения подростка.

До подросткового возраста считается, что ребенок невиновен в сексе или сексуальных побуждениях - хотя психоаналитики изменили такое мнение, и корни сексуальных побуждений можно проследить даже в младенчестве, но анатомия и физиология позволяют понять, почему подростковый возраст таков. период, когда сексуальность бывает самой сильной.

И, если взрослые не проявляют должной чувствительности при управлении ситуацией и прибегают к единственному механизму подавления, следствием может быть невроз или какое-то другое отклонение от нормы. С наступлением половой зрелости ребенок начинает проявлять интерес к манипуляциям со своими половыми органами.

Со стороны взрослых членов семьи необходимо откровенно и честно разрешить ситуацию мастурбации и эякуляции / менструации. Хоррэкс советует опекунам разумно относиться к своим подопечным-подросткам в том, что касается их сексуального поведения, чтобы у последних не разовьется чувство вины на всю жизнь, и они не станут серьезно психологически плохо приспособлены.

Характерная черта # 4.

Когнитивное развитие:

Подростковый возраст - это этап, когда человек достигает зрелости в физическом развитии, в отношении сексуального поведения, а также в когнитивном отношении. Жан Пиаже считает, что начиная с одиннадцатого года обучения это этап формальных операций, когда подрастающий подросток начинает мыслить логически и упорно.

Это зрелая стадия когнитивного развития, которая характеризуется следующими особенностями:

(i) Теперь можно проследить логические отношения, существующие между теми, кто / кто принадлежит к одному и тому же классу, и между теми, кто принадлежит к разным классам. До сих пор ребенок мог следить за существующими отношениями, которые были между различными событиями, но теперь подросток развил способности визуализировать будущие возможные отношения, и благодаря этому подросток может создавать ситуации.

Он может думать обо всех возможных видах отношений, которые могут существовать между событиями, которые могут произойти в будущем. Хотя будущее может подтвердить одни из его гипотез и отвергнуть другие, его мышление всегда основано на логике и настойчиво продолжается.

(ii) Теперь у него есть способность комбинаторного мышления - он может систематически анализировать все варианты выбора, он может проходить их последовательно, если это так необходимо, и может исчерпать их все. Подросток может использовать всю систему формальной логики интуитивно, чтобы получить желаемую информацию.

Подростковый возраст - это также период, когда человек достигает продвинутой стадии развития воображения - это очень помогает в интуитивном мышлении.

(iii) Именно в этот период жизни человек приобретает дополнительные конкретные конструкции. Например, он может понять проблему равновесия, в которой есть две разные инверсии, которые приводят к развитию 4-групп. Именно в период формальных операций ребенок усваивает понятие объемной конструкции.

Теперь он может следовать правилу равновесия, которое действует в виде баланса, существующего между плотностью и количеством. Теперь, из-за столь значительного развития познавательной деятельности, подросток начинает думать о карьере.

Размышляя о своем будущем, он находится в лучшем положении, чтобы сделать правильный выбор предметов обучения для более яркой карьеры - разумеется, разнообразие и сложность в области профессий могут потребовать экспертного руководства, тем не менее, его карьерное сознание требует особого внимания. большой шаг, и свидетельствует о его когнитивном развитии.

Однако подросток, скорее всего, примет поспешное решение, поскольку в этот период он, как правило, бывает опрометчивым.

Характерная черта # 5.

Кстати, уже упоминалось, что на этом этапе подросток начинает задумываться о своей карьере. Теперь случается, что человек достаточно зрел, чтобы думать о важности хорошей работы в жизни. Глядя на своих родителей и на других, он прекрасно понимает важность хорошей работы для респектабельной и комфортной жизни.

Он также знает, что хорошая работа необходима для того, чтобы привлечь к браку хорошего спутника жизни - подростковый возраст - это также период начала спаривания. Во многих странах проблема безработицы стоит очень остро, что заставляет наших подростков больше беспокоиться о своей карьере, даже когда учеба еще не окончена.

Бэнкс и Улла проанализировали ситуацию, и выяснилось, что безработица среди молодежи является фактором стресса или беспокойства для большинства детей, рано бросающих школу в развитых странах. Гурни, используя модель развития Эриксона, изучил психологию обоих - тех, кто должен был вскоре покинуть школу, и тех, кто бросил свою школу четыре месяца назад.

Полученные данные свидетельствуют о том, что получение работы было важным фактором для восприятия идентичности, особенно для женщин, короткий период безработицы не вызывает большого беспокойства. Другие исследования показывают, что длительный период безработицы вызывает не только неприятные ощущения, но и влечет за собой своего рода стигму и снижает самооценку.

Характерная черта # 6.

Уилкинс пишет, что гипертиреоз чаще встречается в подростковом возрасте. Гипертиреоз возникает из-за чрезмерной секреции щитовидной железы. Гипертиреоз характеризуется эмоциональной нестабильностью и чрезмерными движениями. Из-за эмоциональной нестабильности у подростка нет терпения думать о плюсах и минусах шага, который он собирается сделать, хотя когнитивно он или она достаточно развиты, чтобы сделать это.

Мальчик или девочка подросткового возраста могут сделать любой опрометчивый или опрометчивый шаг из-за гнева или разочарования. Подростку не хватает эмоциональной зрелости.

Неудача в образовании, в любовных связях, в выполнении акта, который его или ее интересует - будь то игра или праздное времяпрепровождение со сверстниками, просмотр картинки или просмотр телесериала и т. Д., Вскоре расстраивает подростка хладнокровием или мышления, как правило, следует воспринимать слишком многого, чтобы ожидать от подростка.

Иногда подросток может даже пойти на крайний шаг и совершить самоубийство, когда упорно бесчувственное окружение не оставляет ему или ей другой альтернативы.

При необходимых физических изменениях гормоны, выделяемые гипофизом, дополнительно стимулируют функцию коры надпочечников и гонад.

Общее воздействие этих физических и биологических изменений - развитие эмоционального состояния, которое обычно делает подростка вспыльчивым, и иногда его подавленные эмоции могут привести к взрывному взрыву или истерике. The adolescent is rich in emotional energy but for want of proper channelization, it may prove disastrous.

Characteristic # 7.

Flight on Imagination:

The adolescent often rises high and above the limitations of realities into the unbridled sky of imagination, seeking the fulfillment of a lot many of his desires which stand no chances of being fulfilled otherwise. Adolescence is also a period when imagination can help him in visualizing likely consequences, and enable him think persistently.

Thus, imagination may either make the adolescent a day-dreamer, or an escapist losing himself in the phantasmagoria, or in a world which is the creation of his own fancy, or may turn him into a creative artist. To imagine of good things, of high ideals or targets, is essential for the upliftment of a person, provided a touch with the hard realities of the world, is not lost.

Imagination is an asset with the personality of an adolescent, provided, a judicious scope is provided for its development and creativity. An environment of fine arts, rich with the performances of good artistes, can further stir and enrich the imagination of the adolescent, and his overflowing energies can find a field for sublimation and creative rise of his feelings and emotions.

An appeal to the imagination of an adolescent is easy to make through poetry or through any form of art. He may, with the help of such a work, be turned into a great patriot or a true cosmopolitan, a great social worker or so on.

Hence, great is the importance of environment for an adolescent. The more possessed of imagination he is, the more will be his interest in poetry and other fine arts, of course, a congenial environment will have to be provided.

Characteristic # 8.

Some living character, maybe, some hero of the screen, a member of his peer-group, or someone among the acquaintances, or of the family, may have caught the imagination of the adolescent, and he starts emulating him keenly.

What attracts him, may be the physique—good height and well body-build plus good appearance may be the skill in games or sports adventurous nature outspokenness and so on are also the qualities for which the adolescent may choose his hero. The adolescent may choose his hero from history or from some piece of literature or an imaginary character may also occupy the place of a hero in his mind.

Sometimes, because of the influence of a bad company, some gang leader or someone who is boisterous and belligerent, may become an ideal for him to emulate. Psychologists also say that the hidden motivation in such an emulation, happens to be self security—for the sake of security, a member of the gang tries to emulate one who is very aggressive and assertive.

Elderly members of the family and teachers in school may be instrumental in the development of the desired type of personalities by way of presenting great characters before the students. The character may be someone living, or may be from the recent or past history or myth. In some instances, even the teachers are emulated by their students. Presenting ideal characters for emulation is a holy duty of the teachers.

In most of the cases, heroes are changed with age. The hero of the middle childhood may be replaced be someone else with characteristics more appealing to an adolescent’s imagination. One with some inclination towards arts is likely to emulate some artists of excellence. The family background also affects the choice of a hero.

Characteristic # 9.

Adolescence is also a period when one is inclined to a number of hobbies, or at least to one or the other of the hobbies. He may join some gym, or a club of table-tennis or lawn-tennis. Some may like to compose poems or write stories. Music or dance may attract a few.

Others may opt to be cricketers or hockey-players. Girls, especially, may choose knitting, sewing, embroidery work and so on, as their hobbies. Sex-identity, hero-worship and others, are also the factors influencing the choice of a hobby.

Adolescence is a period where the growth and development are very rapid in all the fields—physical, intellectual and emotional. Energies are brimming out, so hobbies can provide very desirable channels to the adolescents to make use of their excessive energies—though, some of their energies are made use of in the process of growth which is so rapid during this period.

The elders in the family, and teachers, and others who work voluntarily for the welfare of the youth, should see to it that the adolescents choose some or the other hobby—channelize their energies there, pursuing some creative work. If during this period, the growing youth are having no work to indulge into, nothing that they can entertain themselves with, the situation may prove very harmful.

They are likely to go astray, fall into a bad company, and spoil their career, turning themselves into delinquents, and later into hardcore criminals. Contrary to this, hobbies of this time may turn many into men of letters, artists of name, good athletes, or may enable them to shine in one or the other creativity.

Schools, colleges and voluntary organisations should run hobby classes. They may be related to photography, may be for computer-training, or be related to the latest devices of information technology.

Characteristic # 10.

Girls have their identity in the choice of play, in the choice of their companions and also in the way they behave. A distinct identity of the sex may be marked in the selection of dresses and other items to wear.

Some hobbies are there for which girls have preference for example, fine needle or embroidery work is, generally, liked by girls only and, hard gymnastic exercises or some rigorous games are liked by male youth only.

Sex awareness comes about much earlier than this even the nursery school children may be seen playing with peers of their own sex. During adolescence, both boys and girls try to acquire a set of behaviour patterns, acceptable, and liked by the society for a particular gender only.

For example, an aggressive and boisterous boy may be liked at times but a girl is expected to be quiet, and even bashful. Sex-role identity has always reference to the culture or to the sub-culture to which the adolescent boy or girl belongs.

Especially, during the last three or four decades of the twentieth century, we have been witnessing significant changes in the “sex-role identity” of adolescent females. Douvan has called this development, in the modern urban societies, to be the most difficult.

Adolescent girls prefer to put on the garb of the boys more amusingly. Because of sex- egalitarianism, girls prepare themselves to compete with boys for any job whatsoever—many of the jobs which were previously considered fit for males only, are no more so considered, females have significantly registered their entries therein.

It is so, because modern education encourages the girls for independence, competition and higher achievements. But the general trend even in our urban traditional societies, does not favour this development, and still, the guardians would not allow their girls to go in for a number of jobs which have traditionally been considered as male-specific.

When the girls are thus debarred from what they may have set their heart on, they feel frustrated. This situation adds to the strain of female adolescents in many cases. After marriage, when girls have to assume a motherly or domestic role, independence, competitiveness and assertiveness are not the qualities that would be approved at the in-laws’.

But since the time Douvan and Adelson conducted their survey, a significant change in the thinking, especially, of the urban society has occurred, and independence, assertiveness and job-orientation in young females, is more acceptable now.

Nevertheless, strain related to sex-role identity, in case of boys is not common anywhere in any society, but the adolescent females are more subject to it. Conger remarks that for young men there are no options of so different characters open, as career-orientation and motherly- role are for the young women.

It is also a conclusion of research that cross-sex interests or behaviour, are more tolerable in case of girls than in that of boys.

Coming to the conventional sex-role, girls are expected to assist their mothers in performing domestic chores and child care. Cleanliness and decoration of the house is mainly considered to be a concern of girls. Sewing, stitching clothes and so on, are expected to be done by girls of the family. If car is to be repaired, it would be a concern of the men-folk.

The question of self-esteem, is very much related to sex- role identity, but, some researches are to the effect that among the ultramodern society, especially of the USA, “androgyny” is now considered to be boosting self-esteem. A man who performs baby- minding and car-repairing with equal dexterity, will be called “androgynous”.

Margaret Mead has reported that amongst the Tchambuli tribe, the women were more dominant, and men were more emotional and concerned about their appearance amongst the mundugamor, females were equally ruthless as the males were found—the females are masculine in their tastes and behaviour. But some later writers criticised her for being selective in presenting results.

Mead was found to have exaggerated the cultural factor, while, as in sex-role development, it is the biological factor which is dominant. Archer and Lloyd have also shown the importance of biological factors in the development of sex-roles.

Characteristic # 11.

Impact of the Peer-Group is the Strongest:

During early childhood, parents, and more especially, the mother, enjoys the greatest influence upon the child. The child values its acceptance by the parents to be the highest. The child’s greatest reward is the praise for his behaviour by the parents, and the severest punishment is the withdrawal of parental affection.

With the child’s entry into the nursery, his social circle expands. Now, he also cares for his acceptance by the peer-group. He cannot tolerate isolation from a peer of his who happens to be very close to him. For an adolescent, the peer-group grows more in importance, sometimes, more than even the parents do.

He is influenced by his peers in matters of dress, hair-style, likings-dis-likings, hobbies, recreations and so on. If the home environment is drab, his attachment to the group of his friends, will be greater. And, if that group, or his friend or friends do not happen to be good, he too would be spoilt.

The adolescent, as a child, has learnt that to get a respectable entry into the peer-group, he will have to imitate those among them who are more active. Through imitating their remarks, gestures and actions, he gets more and more integrated into the group. The newcomer adopts the behaviour pattern of the one who is successful.

Up to the period of middle childhood, the groups happen to be informal, but during adolescence, boys and girls join such organisations and clubs which are governed by certain rules. Now, observance of certain rules gets importance. In higher structured organisations, certain rituals are also observed.

Some join Boys Scout, the girls go to the Girls Guide then there is NCC, and a number of other groups related to different games in the school. Some have their friendship developed in a club—a hobby or a literary one, that they join. Sex-role identity becomes more conspicuous now. A boy of eleven would feel embarrassed if he is surrounded by a group of girls.

The tastes and items of the game become different for different genders. Whether a boy or a girl, each one feels secure in one’s own sex identifications. Relationships with peers, teach each of them to work co-operatively and to earn competence-knowledge and skills for integration into the group.

Interests, attitudes and skills ought to be identifying with that of the group, especially, organised with a due consideration for a particular gender.

Bonny measured popularity in the social group through socio-gram. He found that the most popular were those who had the qualities of leadership, enthusiasm and active and aggressive participation in the activities of the group. Now, these positive qualities have more chances of being thriving if the same have been encouraged in the family environment.

When peers, parents and teachers are in agreement regarding the appropriateness of certain values and actions, few problems arise for the adolescent. Otherwise, he or she will have to bear a situation of great tension or strain, and ambivalence would be the result.

And, adolescence is the period when he or she gives more importance to the values rewarded by the peer-group rather than the values that his or her parents have been rewarding. For acceptance by the peer group, the behaviour-patterns of the peers are adopted.

Now, one can interact better with one’s age-mates who are of the same sex. The adolescent learns how to behave for dominance, and, when hostility needs to be shown, and how it should be shown. Because of the development of formal operational skill, he or she can have discussions regarding his or her problems—conflicts or complex feelings.

And, when an adolescent finds that some of his or her peer is having the same sort of conflict or problem with his or her parent, it provides some relief in the tension. The discovery that other too is angry with his father or is concerned about sexuality, relieves one from a sense of guilt.

The peer-group also helps in developing self-concept. One can realise one’s strengths and limitations on the basis of when the peer-group acceptance is accorded to one, or, when one is rejected by the group.

Whitlery and Hallock write:

“…….. It is fair to say that the crucial arena for self-esteem is the arena of one’s age-mates.”

As the adolescent seeks independence from his parents, he spends more time with peers, and turn to them for identity and social support he is shifting from a period of “parent-orientation” to “peer-orientation”.

Hargreaves has documented the importance of the values of the peer groups to abide by the same, the adolescents may even transgress the patterns of behaviour which their parents were at great pains to inculcate in them.

Studying the mentality of the adolescents in the USA, Coleman has concluded alike. Studying anxieties about friendships with peers JC Coleman reported that anxiety of being rejected by the friends, increased between 11 to 13 years, and then to 15 years by 17 it starts declining. Such an anxiety was found to be stronger in girls.

Notwithstanding, in matters of education and career, the adolescents would like to consult their parents rather than to their peers. But a good number of students start taking to drugs as a result of peer-orientation.

The nature of social relationships with peers is not the same as with parents. Parental relationship happens to be one of “unilateral authority” what parents strive to teach is a “constructed set of knowledge and attitudes”.

Relationship with friends, on the other hand, happens to be that of “mutually reciprocal” nature here, it is possible to have divergent views regarding an issue, and more freedom is there to air one’s views, and have discussions on the same.

Hunter prepared a questionnaire to study the reactions of adolescents in case of disagreement with father, mother or a friend. He administered the questionnaire on 180 adolescents in the age group 12 to 20 years.

Through the responses that were got, again it was confirmed that parents are more unilateral, and friends are more mutual. Democratic parents can develop better relationships with their adolescent children along with giving them greater independence and confidence.


Вступление

In recent years, a number of parents have begun reporting in online discussion groups such as 4thwavenow in the US (https://4thwavenow.com) and Transgender Trend in the UK (https://www.transgendertrend.com) that their adolescent and young adult (AYA) children, who have had no histories of childhood gender identity issues, experienced a perceived sudden or rapid onset of gender dysphoria. Parents have described clusters of gender dysphoria in pre-existing friend groups with multiple or even all members of a friend group becoming gender dysphoric and transgender-identified in a pattern that seems statistically unlikely based on previous research [1–8]. Parents describe a process of immersion in social media, such as “binge-watching” YouTube transition videos and excessive use of Tumblr, immediately preceding their child becoming gender dysphoric [1–2, 9]. These types of presentations have not been described in the research literature for gender dysphoria [1–10] and raise the question of whether social influences may be contributing to or even driving these occurrences of gender dysphoria in some populations of adolescents and young adults. (Note: The terminology of “natal sex”, including the terms “natal female” and “natal male”, will be used throughout this article. Natal sex refers to an individual’s sex as it was observed and documented at the time of birth. Some researchers also use the terminology “assigned at birth”.)


How Cultural Frames Shape our Experience of Mental Disorders

Leading researchers in cultural psychiatry explain how different cultural frames influence our perceptions, attitudes, and experiences of mental distress.

In a new article published in Oxford Research Encyclopedias, G.E. Jarvis and Laurence Kirmayer of McGill University explore the role of cultural frames in informing and defining human experience, especially suffering and distress.

Cultural frames involve both the explicit norms and values of a culture and the more implicit (subtle) ways that the culture affects how individuals understand themselves and their experience. For example, these frames shape whether a person hearing voices thinks their hallucinations are caused by a broken brain or a gift from the gods, which can alter the distress they experience. Most people are not consciously aware of these frames affecting their experience as they spontaneously shape our understanding of ourselves and our distress.

The meaning provided by cultural frames that shape individual experience exists within (and is reinforced by) our language, cultural narratives, social institutions, and communal practices. These frames change through time and are culturally specific ways of making sense of the world and navigating daily life. In this article, the authors explore how cultural frames “shape perceptions of, and attitudes to, behavior that are specifically linked to mental disorders.”

These frames operate at many levels. The authors write that:

“Cultural frames influence the experience of distress at the individual level, shape clinical practice in mental health at the professional level and determine societal attitudes that persist and evolve through time and loop back to the individual and professional levels to perpetuate historical patterns and reinforce established frames.”

In the face of an experience such as deep unending sadness, frames can conjure certain ways of thinking, feeling, and being in people. Often, they may do so using metaphors, analogies, or common narratives, which then transform the individual’s experience. This experience then begins to conform to the original frame.

Extensive literature has noted that cultural frames influence people’s concept of psychopathology. These could take the form of local theories of illness but also include the everyday knowledge shared among people the exchange is not one-way, and individuals and socio-cultural contexts shape each other.

Research in anthropology, transcultural psychiatry and cross-cultural psychology has documented how culture affects distress and influences how disorders are perceived, understood, and treated. For example, anthropologist Tanya Luhrmann found that people in Ghana and India have a vastly different experience of hearing voices when compared to those in the US. Similarly, others have found that the content and frequency of delusions are dependent on the prevalent cultural beliefs and themes.

Culture also shapes our understanding of ourselves (as an individual first or a relational/communal entity first) which influences how disorders are interpreted. Further, culture shapes what we pay attention to and remember (our memory). The fact that certain disorders appear for short periods in human history only to mostly vanish in later periods also points to their cultural dependency.

Jarvis and Kirmayer highlight two issues that crop up when we export diagnostic categories from one culture to another.

The first issue is that of ‘category fallacy.’ Using foreign categories to understand symptoms among people might lead to missing the actual problems specific to that place. This can cause a diagnostic error as every experience is seen through the lens of that diagnostic category.

Second, there is the possibility of the ‘looping effect,’ where categorizing people in certain ways (especially when done by powerful cultural actors like doctors) leads to a change in peoples’ experiences of themselves and their symptoms. For example, they might come to see issues they earlier called “life problems” as “depression” after being diagnosed, which in turn shifts their experience, and they start feeling additional symptoms traditionally associated with depression. In this way, diagnostic categories can become self-reinforcing.

This change in self-definition can then further change the way the phenomena are categorized and studied since the relationship is multi-directional. The authors give the example of autism and how as the group of people identified as autistic changes (due to the efforts of advocacy groups), the study of genetic markers changes, and now more people are considered autistic.

The authors then go on to elaborate on how cultural frames of mental disorders operate at different levels. At the individual level, these frames influence our cognitive schemas, which are internal frameworks defining how we organize information and pay attention to some things while ignoring others. Cultural frames shape our schemas around illness, affecting our experience.

The authors use the case of Joseph Smith, the founder of The Church of Latter-Day Saints. Smith experienced commands from god and visions of angels. His family encouraged a belief in an enchanted universe (full of supernatural beings and angels). Thus, his experience, which, in another cultural frame, could be thought of as psychotic, was considered religious and spiritual. People in his community believed what he said and his claim of being a prophet, leading to the creation of a church and not a decades-long stay in a psychiatric institution. To now turn around and call his experience psychotic constitutes a category fallacy.

The cultural frames surrounding him allowed for a religious interpretation of his visions and voices. The authors note that in cultures with an enchanted view of the world, experiences of hearing voices and visions are shaped by the cultural frames of that time and place. Cultural frames also influence what we call schizophrenia, which came into being along with urbanization and industrialization and became a social problem because people who were labeled psychotic were not productive.

At the second level, cultural frames are about larger professional models which shape clinical realities and are shaped by the wider culture. Consequently, these professional models influence our understanding and experience of ourselves. The prevalent mental health professional frameworks, far from merely being about scientific progress, are equally influenced by cultural frames and common local theories about personhood and selfhood.

The authors give the example of the rise and fall of psychoanalysis in North America. The entry and acceptance of psychoanalysis were informed by a dominant cultural belief that America was witnessing cultural and moral decay. Also, during that time, the brain-centric somatic approach had failed to bring about any impressive changes.

Psychoanalysis, the version that entered the US, was seen as reinstating American values. It put the individual at front and center (especially ego psychology) and focused on autonomy and self-determination. It encountered unprecedented success, but by the 1970s, psychoanalysis was under critique for being non-scientific, and the medical model saw a re-emergence. This influenced clinical spaces and relationships:

“Psychoanalysis emphasized the common humanity of the clinician and the patient—psychological conflicts were inherent in the human condition—and blurred the distinction between mental health and illness: psychopathology was on a continuum with normal functioning,” the authors explain.
“The biomedically oriented neo-Kraepelinian psychiatry that replaced the psychoanalytic frame by the end of the 20th century views mental illness as a disease, rather than the result of intrapsychic conflict…. Patients are seen as different from the clinician because of the disorder or disease that characterizes them as objects of clinical attention.”

The authors point out that the current predominant narrative is one of “brainhood,” as people begin to understand themselves and experience their suffering and conflicts in terms of their brains.

Cultural frames operate at the level of broad social paradigms that influence our understanding of health and illness through different institutions in society. The authors give the example of different cultural frames in the US and the UK and how they interpret and theorize about findings of higher rates of psychosis among Black populations, in turn shaping people’s experience and influencing the type of research that is pushed and published.

In both countries, the cultural frame shapes how Black populations are seen and interpreted. In the US, the higher rates of psychosis among Black populations are explained by research and theories around clinical bias and misdiagnosis – that there is no higher rate of psychosis, and it’s only caused by clinical misdiagnosis and racial bias of the clinician. The focus is on the failure of mainstream services to understand context and experience.

Research in the UK also finds higher rates of psychosis among Black populations, but there is less concern about misdiagnosis. Instead, these discrepancies are seen as accurate, reflecting the fact that structural determinants (racism, discrimination, violence, poverty) lead to actual psychotic breaks.

Jarvis and Kirmayer end by noting that these three levels of cultural frames are deeply interlinked. Professional models in society depend on local theories of selfhood and other lay ideas, creating numerous looping effects for everyone involved.


Examining the Relationships Between Acculturation Orientations, Perceived and Actual Norms, and Drinking Behaviors of Short-Term American Sojourners in Foreign Environments

As little research has examined factors influencing increased and heavy drinking behavior among American sojourners abroad, this study was designed to examine how acculturation orientations (i.e., separation versus assimilation), host country per capita drinking rates, and perceptions about the drinking behavior among other sojourners and natives in the host country predicted alcohol risk abroad. A sample of 216 American college students completing study abroad programs completed a pre-abroad questionnaire to document their pre-abroad drinking levels, followed by a post-return questionnaire to assess drinking while abroad, acculturation orientations and perceived norms of drinking behavior within the foreign environment. A dichotomous variable was created to compare United States (U.S.) per capita drinking rates with those of the host country. Hierarchical repeated-measures ANOVAs examined the changes in drinking from pre-abroad to abroad levels. Participants studying in countries with higher drinking rates than the U.S. and those with higher perceptions about the drinking behavior in the country increased their drinking to a greater extent. Those with higher separation acculturation orientations and greater perceptions drank at heavier levels while abroad. Participants with a greater assimilation orientation and higher perceptions about native drinking, as well as those with a greater separation orientation and higher perceptions about other students’ alcohol use drank the heaviest while abroad. These findings have implications for future preventive work with American students and other sojourning groups to promote pre-abroad knowledge of more accurate drinking norms and greater engagement in the culture to potentially prevent increased and heavier drinking.

Это предварительный просмотр содержимого подписки, доступ через ваше учреждение.


Pilot Work

This registered report contains two pilot studies that, while theoretically driven, deviated from the planned analysis as our original screening criteria were too strict and we opted to use unidimensional scales for two key concepts (narrative engagement and stigma) where we originally planned to use them as multidimensional constructs, thus necessitating a respecification of our original path model. Therefore, study 1 and study 2 should be treated as exploratory and drawn upon with caution until the findings are validated.


Immigration Act of 1924: Effects, Significance, and Summary

The Immigration Act of 1924 was an influential legislation designed to curb immigration into the USA. It mainly limited immigration from southern and eastern Europe, and was thus accused of being discriminatory. Read on to know more about this Act, in this Historyplex post.

The Immigration Act of 1924 was an influential legislation designed to curb immigration into the USA. It mainly limited immigration from southern and eastern Europe, and was thus accused of being discriminatory. Read on to know more about this Act, in this Historyplex post.

Вы знали?

One of the main reasons for passing the Immigration Act of 1924 was the antisemitic desire to bar Jewish immigrants from entering the USA.

Immigration and its management is a hot topic in modern USA, but it’s hardly a new phenomenon. The USA, itself founded by immigrants, has always been a favored place for citizens of other countries to relocate, thanks to the promise of a better future. Natives have always sought a solution to this problem, since the incessant immigration is perceived to place a burden on American resources and its job market.

Immigration Act of 1924: Summary

The Immigration Act of 1924, also known as the Johnson-Reed Act, was one such measure intended to reduce immigration into the USA. According to it, the existing amount of immigrants from a particular country was used to calculate how many more immigrants from that country would be allowed into the USA. 2% of the existing population of that nationality were allowed to emigrate to the USA. If 2% of a population was below 100, further immigration was not allowed.

From July 1, 1927, a total limit of 150,000 emigrants was set for admission into the USA. The ratio of the various nationalities within the 150,000 limit would be decided by the existing American population from the respective nationality.

Wives (older than 21 years), parents, and unmarried children (under the age of 21) of U.S. citizens and persons in religious and academic fields could emigrate to the USA regardless of this quota. Immigration from Latin America, as well as the rest of the Western Hemisphere, was also allowed to continue unhindered. Within the quota, immigrants related to U.S. citizens, above the age of 21, or skilled in agriculture received top billing.

Significance

The 1890 census was used to determine the current populations from the various nationalities. The 1921 Emergency Quota Act, which allowed 3% of the existing population from a country to immigrate to the USA, was superseded by the 1924 Act. The 1924 bill contained a significant deviation from the earlier act: The 1921 act used the 1910 census to determine the existing population of emigrants from a particular country, whereas the 1924 bill used the 1890 census, when less immigrants from southern and eastern Europe were present in the USA.

This allowed the government to crackdown on the main problem: Italian immigration. Immigrants from northern Europe, particularly Great Britain and Ireland, who had many cultural similarities with Americans, were not significantly restricted by either immigration Act, while Italians and Jews, who were centered in eastern European countries, faced a severe restriction. Italians, in particular, were much less populous in the 1890 census than in the 1910 census, and the false lower numbers allowed the government to set the limit for further immigration much lower than it would otherwise have been.

The effects of this discriminatory policy were immediately clear.

In 1924, more than 59,000 immigrants arrived in the USA from Great Britain, more than 13,000 from eastern Europe, and more than 56,000 from Italy. After the 1924 Immigration Act was passed, the Brits were reduced to just more than 50%―more than 27,000 came to the States in 1925. In contrast, eastern European immigrants dropped by about 88%―about 1,500 came to the U.S. in 1925―and the Italians were reduced by about 89%―only 6,200 came to the States in 1925.

Among non-European emigrants, the 1924 Act also banned immigration from India (including present-day Pakistan and Bangladesh), Japan and China, and the Arab countries. This was thanks to a provision which stipulated that immigrants ineligible to become U.S. citizens could not enter the U.S. as emigrants.

The Immigration Act of 1924 was blatantly inspired by eugenics, and was passed with the intent of “preserv[ing] the ideal of American homogeneity”. However, this should be viewed in the light of the period, when eugenics was a common practice for many governments all over the world.

The 1924 Act was superseded by the Immigration and Nationality Act of 1965. This Act was proposed by Representative Emanuel Celler and Senator Philip Hart. Celler had been a vocal dissenter towards the 1924 Act, and had campaigned furiously in the years since it was passed to have it repealed. The 1965 Act changed the entire structure of the National Origins Formula for immigration into the USA.


Смотреть видео: A CULTURA EM TEMPOS DE PANDEMIA-DIA DO ROCK-ROGÉRIO BIG BROSS, MARTIN MENDONÇA e JORGE KING COBRA (June 2022).